Сердце биться почти перестало. Пульс  нитевидный и воздуха мне не хватает. Боль за грудиной  растет, поднимается вверх к  голове. Наверно, так умирают? Нет, так не умирают! Так просто сердце разбивают! Как не нужную вазу или  бокал. Зачем им  играли, подбросили вверх и не поймали. Сердце вверху  кувыркалось и пело от радости, и не замечало, как медленно падает вниз на пики и грабли, на острые скалы. Вот сердце упало,  разбилось на мелкие части, кусочки и искры. Любви больше нет! И сердца нет тоже! 

Держа в руках  ее телефон, я думал об этом, и время исчезло, шепнув мне на ухо: " Гони ее! Она тварь! Она сука!"  На белой подушке разбросаны волнистые, черные волосы, длинные ресницы отбрасывают  тень на персиковую кожу. Как она невинна и мила.

И как дрожит в моих объятьях, когда взмывает вверх, туда, где звезды, где край неба. Затем же затихает на моих руках.  Алина, зачем ты  предала  себя, меня. Ты думала, что  я глупец, юнец и жизни я не знаю. Как больно мне! Уже светает, ты скоро встанешь и уйдешь. Но как нам дальше быть?  Как жить мне дальше - я не знаю!  

В семье моей  меня учили: чужие вещи нельзя брать и чужие письма не читать. А я нарушил это вот закон! За это я наказан! Понятно стало мне, любил тебя я не один. В твоем списке "донжуанском", нас пятеро. К каждому ты ласковое слово подбирала, каждому из нас послания ты писала, врала, а как юлила! Как глазки строила, невинным голосом  всех нас хвалила и зайками звала.  

Что сделать мне с тобой?  Набить? На женщину я руку не смогу поднять. И битье ведь не спасет тебя, ума тебе совсем  и не прибавит. Когда нет совести и чести, что говорить, слов нет! И сил нет тоже! Убить? Я не убийца! Зачем так поступила, мне хочется понять? Привычка думать только о себе любимой, вниманьем умываться, цветы, подарки дорогие получать. При этом, ты, походя, умеешь разбивать сердца. Тебя мне нужно проучить.

Набить, убить - столь мелко для тебя! Тебе ж не жаль чужих сердец, на них ты тарантеллу станцевала. Как больно мне, как сердце замирает. Живу я  или нет, теперь я и  не знаю. Ходячий труп, это разве человек?! У трупа  нет души! Нет, я не труп, ведь душу я имею! Она болит и ноет от любви к тебе. А боль кричит мне прямо в ухо: "Гони ее! Тварь она и сука!"

Утро серое наступило внезапно. Алина проснулась, и потянулась  ко мне. Я еле сдержался, не оттолкнул.

Прижал к себе в последний раз, погладил ее волосы, вздохнул их запах и тихо произнес: "Вставай, Алина! Тебе пора!"

Затем  на кухне  пили чай. Я  смотрел на нее и не верил, что эти карие, огромные глаза могли мне столько лгать. Врать так изысканно и так правдиво. Алина  смотрела на меня и щебетала. Подаренное мной кольцо блестело на руке. " А девочка довольна, жизнью и подарком!"- подумал я.  Пусть Бог хранит тебя, Алинка!  Но  все же, урок тебе  я тоже преподам.  Девушка ушла, а я остался! Жгучая ревность шептала мне в ухо: "Гони ее! Тварь она и сука!" Рука моя сама набрала номер, один, другой и третий, и четвертый, а пятый номер, сам мне позвонил. Договорились мы о встрече на шесть часов, в кафе «Шампань». Алину тоже пригласили.

В кафе «Шампань» я столик заказал на шестерых. За столик заплатил. Оставив без оплаты лишь десерт. К шести вечера все мы собрались. Сидим, молчим и курим. Алину ждем. Ее все нет.

Наверно, чувствует она, что разговор тут будет не из легких. Официант весьма услужлив, и блюда праздничные прекрасно подобрал. Накрыл на стол, добавил фрукты и клубнику. Шампанское в ведерке, он тоже нам принес. «Гулять, от всей души!» - воскликнул я в сердцах.- Прощай любовь! Да здравствует любовь!»

И в этот же момент, она возле стола возникла, моя любовь и боль моя. Алина удивленно на всех нас посмотрела, присела и поникла головой.  Она все поняла. Секрет ее раскрыт. И за столом молчание повисло.  Молчит Алина, и мы молчим. О чем же говорить? Любовь тут не жила. Ее ведь нет, в душе Алины, а есть лишь только корысть и расчет.

Я молча встал и, подняв свой бокал, сказал: «Будь счастлива, Алина, если сможешь! Адью тебе, мамзель! И больше не ищи!». Тут остальные парни, подняли все свои бокалы, и молча, выпили за упокой любви!  Алина бледная сидела. Смотрела впереди себя, не видя никого. Мы, дружно встали все и вышли. Она одна осталась там, за праздничным столом. Осталась лишь с собой наедине и с неоплаченным десертом.

Одно лишь знаю, что боль моя, со временем пройдет. И вера в чудо вновь ко мне вернется, а с ней придет и радость, и новая любовь.